Junosheskie proizvedenija

Junosheskie proizvedenija

by Nikolaj Chernyshevskij

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Overview

В своих произведениях Чернышевский претворял принципы своей материалистической эстетики. Его произведения насыщены революционными идеями. В своем художественном творчестве Чернышевский стремился прежде всего дать реалистическую, правдивую картину современной русской жизни, современного общества. Он произносил приговор самодержавно крепостническому строю и звал народ на борьбу с ним. Николай Чернышевский – Юношеские произведения

Product Details

ISBN-13: 9781784225087
Publisher: Glagoslav E-Publications Ltd
Publication date: 12/11/2013
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 86
File size: 1 MB

About the Author

Русский революционер, писатель, журналист. Родился в Саратове в семье священника и, как от него и ожидали родители, три года учился в духовной семинарии. С1846 по 1850 гг. занимался на историко-филологическом отделении Петербургского университета. Особенно сильно на становление Чернышевского повлияли французские философы-социалисты — Анри де Сен-Симон и Шарль Фурье.
В 1853 г. женился на Ольге Сократовне Васильевой. Чернышевский не только сильно любил свою молодую жену, но и считал их брак своеобразным «полигоном» для испытания новых идей. Писатель проповедовал абсолютное равенство супругов в браке — идея для того времени поистине революционная. Мало того, он считал, что женщинам, как одной из наиболее угнетенных групп тогдашнего общества, следовало для достижения настоящего равенства предоставить максимальную свободу. Разрешал своей жене все, вплоть до супружеских измен, считая, что он не может рассматривать супругу как свою собственность. Позже личный опыт писателя отразился в любовной линии романа «Что делать».
В 1853 г. переехал из Саратова в Петербург, где началась его карьера публициста. Имя Чернышевского быстро стало знаменем журнала «Современник», где он начал работать по приглашению Н.А. Некрасова. В 1855 г. Чернышевский защитил диссертацию «Эстетические отношения искусства к действительности», где отказался от поисков прекрасного в отвлеченных возвышенных сферах «чистого искусства», сформулировав свой тезис: «Прекрасное — есть жизнь».
В конце 50-х —начале 60-х годов очень много печатался, пользуясь любым поводом для того, чтобы открыто или завуалированно высказать свои взгляды, ожидал крестьянского восстания после отмены крепостного права в 1861 г. За революционную агитацию «Современник» был закрыт. Вскоре после этого власти перехватили письмо А.И. Герцена, уже пятнадцать лет находившегося в эмиграции. Узнав о закрытии «Современника», он написал сотруднику журнала, Н.Л. Серно-Соловьевичу и предложил продолжить издание за границей. Письмо было использовано как повод, и 7 июля 1862 Чернышевского и Серно-Соловьевича арестовали и поместили в Петропавловскую крепость. В мае 1864 г. Чернышевский был признан виновным, осужден на семь лет каторжных работ и ссылку в Сибирь до конца своей жизни, 19 мая 1864 г над ним был публично совершен обряд «гражданской казни».
Пока шло следствие, Чернышевский написал в крепости свою главную книгу —роман «Что делать».
Только в 1883 г Чернышевский получил разрешение поселиться в Астрахани. К этому времени он был уже пожилым и больным человеком. В 1889 г его перевели в Саратов, и вскоре после переезда он скончался от кровоизлияния в мозг.

Read an Excerpt

Из всех моих знакомых никого я так не уважал, как Андрея Константиновича Серебрякова. Не встречалось мне никогда человека, жизнь которого была бы так верна его убеждениям, который бы в такой степени неуклонно принимал в расчет то, чего требовала, по его мнению, справедливость, истина или обязанность. А правила его были самые высокие, и главное, он совершенно отрешался от всякого пристрастия к себе, своей личности, положению, и следствия, какие поступок его будет иметь для него самого, принимал в расчет нисколько не более того, как принимал в расчет следствия его для других. Я не знаю, должно ли называть это совершенным отсутствием эгоизма, но если был человек, чуждый эгоизма, то это был Андрей Константинович. Он всегда действовал как нелицеприятный судья между собою и другими не только в немногих представляющихся в жизни человека важных случаях, таких, в которых беспристрастный в отношении к себе и своим выгодам поступок называется самоотвержением, -- к этому способны очень многие благородные люди, -- а точно так же и во всех ежеминутных мелких житейских делах. Мне кажется, отдавая чистить сапоги, он раздумывал, что в этот день при настоящем положении его и его лакея и их желаний принесет кому больше обременения: ему ли то, что у него не будут чисты сапоги, между тем как ему должно быть там-то и там-то, или его лакею то, что нужно будет употребить несколько минут времени на чищение их, когда ему хотелось бы лучше употребить это время таким-то и таким-то образом, -- и уж только рассчитавши, взвесивши все вероятности, убедившись, что в настоящем случае больше неприятностей ему иметь нечищенные сапоги, чем лакею чистить их, решал он, что вправе требовать от лакея услуги. Это придавало ему какой-то странный чрезвычайно, часто даже несколько смешной вид: в самых мелких его поступках слишком была видна какая-то медленность, нерешительность, не то, что торжественность -- он был очень прост и особенно не любил эффектности, -- а какой-то оттенок той важности, которая всегда должна быть в действиях судьи, сознающего, что над ним и его действиями парят высокие идеи, что того, что делает он, легкомысленно делать нельзя.

Такой судейский колорит не мог не казаться забавным в большей части действий нашей обыденной жизни, при которых не замешано решительно никаких интересов , о которых стоило бы подумать; но в том-то и дело, что ему дала природа склонность во всем тотчас находить серьезную, важную для кого-нибудь сторону, как скупцам, например, дается склонность во всем тотчас замечать экономическую сторону; и в самом деле, сравнение со скупцами может пояснить эту черту в характере Андрея Константиновича: обыкновенный человек идет, например, и не думает о своей походке, выгодна ли она для того, чтобы дольше носились сапоги -- это ему и в мысль едва ли когда придет, а если и придет, так он создан вовсе не так, чтоб всю жизнь ему могли приходить подобные идеи и особенно, чтоб они как-то инстинктивно управляли его действиями; а скупец идет -- и мысль о том, что от известного рода походки сапоги скорее протираются, от другого -- гораздо медленнее, эта мысль до такой степени привычна, естественна ему, что он почти не замечает ее, как, например, не замечаем мы постоянно присутствующей в нас мысли хотя о том, что необходимо для нас дышать; управляет будто какой-то инстинкт его походкою, как мысль о том, что необходимо дышать, машинально поднимает и опускает нашу грудь, не трудясь даже напоминать о своем существовании нашему сознанию. ...

Customer Reviews