Kuprijan: Russian Language

Kuprijan: Russian Language

by Mihail Arcybashev

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Product Details

ISBN-13: 9781783846689
Publisher: Glagoslav E-Publications
Publication date: 10/14/2013
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 94
File size: 2 MB

About the Author

Прозаик, драматург, публицист Михаил Петрович Арцыбашев родился 24 октября (5 ноября) 1878 г. в Харьковской губернии. Учился в Ахтырской гимназии, в харьковской Школе рисования и живописи (897 - 1898). С 1894 г. заметки, репортажи, рассказы в провинциальных газетах. В 1898 г. переехал в Петербург; обзоры выставок, карикатуры, юмористические рассказы в "Петербургской газете", "Петербургском листке", журнале "Шут". Книга "Рассказы" (т. 1 - 2, Петербург, 1905 - 1906), романы "Санин" (1907), "У последней черты" (1910 - 1912), повести "Миллионы" (1908), "Рабочий Шевырев" (1909), драмы "Ревность" (1913), "Закон дикаря" (1915). Сборник размышлений "Вечный мираж", написанный в 1919 г., издан в 1922 г. в Берлине. В августе 1923 г. эмигрировал в Польшу. Один из руководителей и постоянный автор газеты "За Свободу!". В Варшаве изданы сборник "Под солнцем" (1924), пьеса в стихах "Дьявол: Трагический фарс" (Варшава, 1925). Статьи из газеты "За Свободу!" собраны в книгу "Записки писателя" (Варшава, 1925). Умер 3 марта 1927 г. в Варшаве. Посмертно вышла книга "Черемуха" (Варшава, 1927).

Read an Excerpt

Куприян устал и обмок.

Ноги его бессильно расползались по скользким мокрым кочкам; сапоги намокли, облипли грязью с сухими листьями и стали пудовыми. Куприян с трудом вытаскивал их из липкой, жирной грязи.

Куприян был голоден и не спал прошлую ночь; в голове у него шумело, над глазами висела какая-то неприятная тяжесть. К этим ощущениям присоединялось еще и постоянное смутное сознание опасности, стоящей за плечами.

Куприяну было скверно, как бывает скверно отощалому волку, которого начинают травить со всех сторон.

Небо обложило еще со вчерашнего дня, и все время шел дождь. В лесу было темно и сыро, как в погребе. Еле-еле можно было различить тонкие белые стволы березок, сквозь жидкую осеннюю листву которых, тихо шурша, непрестанно пробивался мелкий назойливый дождик. Вверху было темно, пусто и холодно, внизу — мокро и тоже холодно. От мокрых деревьев, мокрой земли и моросившего в воздухе дождя получалось одно общее впечатление мокрого холода.

Куприян почти ощупью пробирался вперед, то и дело скользя с пригорков и бухая по колено в глубокие рытвины, наполненные холодной водой. Он шел молча и усиленно сопел носом, думая, машинально и тяжело, как больной, только о том, чтобы поскорее добраться в село Дерновое, лежавшее версты за четыре от места, где он шел. Куприян не знал этого и думал, что он гораздо ближе к селу.

Мысли у него были спутаны и неясны: то мелькал в них кусок хлеба, которого хотелось Куприяну, то вырастала смутная тревога, туда ли он идет. Потом все смешивалось и оставалось одно тупое ощущение усталости.

Вдруг впереди послышались какие-то звуки, едва слышно пробивающиеся сквозь шум дождя. Казалось, что кто-то осторожно постукивает палкой по стволам берез.

Куприян насторожился.

Звуки приближались и становились яснее. Скоро Куприян разобрал осторожный стук колес по корням и тихое пофыркивание лошади.

В этом месте деревья быстро редели и жалкими группами и одиночками тонких, чахоточных березок и осинок разбегались по широкой просеке, конец которой тонул за дождем и темнотой.

Снизу просека была сплошь покрыта молодой и сильной зарослью дубов, елочек и свежих беленьких березок. Отсюда было видно небо, с которого неустанно моросил невидимый дождик. Здесь было гораздо светлее; стволы березок явственно белели и казались тоненькими живыми существами. Куприян мог различить расплывающуюся в темноте фигуру лошади, шагом бредущей в стороне от дороги, прямо по зарослям и кустам. За лошадью неопределенно мерещилась телега и тощая длинная фигура мужика, неподвижно сидящего на телеге свесивши ноги. Телега сворачивала все дальше и дальше от дороги, к лесу, прямо по тому месту, где, притаившись за елкой, стоял Куприян.

— Эх! — неопределенно крякнул он, присмотревшись, и, сразу шагнув из-за елки, схватил лошадь за челку.

Та нисколько не удивилась, мотнула головой и стала, ласково принюхиваясь к Куприяну.

— Ну, ну... Чаво ты? — пробормотал мужик, сидевший в телеге.

— Чего шляешься? — в свою очередь спросил довольно дружелюбно Куприян.

— Я, ваше скородие, сам по себе, заговорил мужик необыкновенно хриплым и дрожащим фальцетом, — а ежели насчет лесу, то есть так... как перед богом, потому я, значит... по своему делу, а не то что...

— Эх, ты... «ежели насчет лесу», — передразнил его Куприян. — На воре шапка горит! Черта мне в твоем лесе, руби хоть весь... Жертвую!..

Куприян засмеялся.

Мужик недоумело молчал, неподвижно сидя на телеге.

— Из села? — спросил Куприян. — Ишь ночку выбрал! Или с вечера в кустах хоронился? Ах, ты...

— Ну, ну... Чаво ты! — заговорил мужик и тронул вожжи. — Но!

— Тпру! — осклабясь, тпрукнул Куприян.

— Но!

— Тпру!..

Лошаденка сбилась и бестолково замоталась на одном месте, перебирая нотами по грязи. Мужик помолчал. ...

Customer Reviews

Most Helpful Customer Reviews

See All Customer Reviews