Podlipovcy: Russian Language

Podlipovcy: Russian Language

by Glagoslav E-Publications

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Product Details

ISBN-13: 9781783845422
Publisher: Glagoslav E-Publications
Publication date: 11/12/2013
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 160
File size: 1 MB

About the Author

РЕШЕТНИКОВ, ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ (1841–1871), русский писатель. Родился 5 (17) сентября 1841 в Екатеринбурге.
Отец был мелким почтовым служащим «из детей канцелярских служителей», мать – «дьяконовская сирота», скончавшаяся, когда мальчику не было года. Будущий писатель воспитывался у дяди, старшего сортировщика пермской почтовой конторы. После окончания начальной школы (1847–1851) был принят в Пермское уездное училище, где в 1855 «за вынос из почтовой конторы пост-пакетов с бумагами» был отдан под суд и после двухлетнего судебного разбирательства сослан на 3 месяца в Соликамский монастырь на покаяние. Окончив училище (1859), работал в Екатеринбургском уездном суде (в июне 1860 исполнял обязанности начальника горнозаводского стола); в мае 1861 добился перевода на должность регистратора казенной палаты в Перми, где сблизился с либеральной интеллигенцией, найдя в В.Г.Белинском и Н.А.Добролюбове своих «нравственных учителей».
Первые литературные опыты Решетникова, поэма Приговор (1860) и стихотворная драма Панич (1861) не сохранились. В «Пермских губернских ведомостях» опубликовал два очерка, в т.ч. Святки в Перми (1862), тогда же начал работать над «этнографическим очерком» о жизни бурлаков Подлиповцы, записывал песни горняков, закончил драму в стихах Раскольник и первую прозаическую повесть Скрипач, которые послал в журнал братьев М.М. и Ф.М.Достоевских «Время», но напечатаны они не были.
В августе 1863 Решетников переехал в Петербург, поступил на службу в департамент министерства финансов, сняв квартиру в рабочем квартале рядом с кабаком. Подрабатывал публикацией в газете «Северная пчела» очерков На палубе, Складчина, Лотерея, Горнозаводские люди (с подзаголовком Рассказ полесовщика), проникнутых состраданием к тяжкой доле бедняка и социальным критицизмом.
В 1864 с помощью брата Н.Г.Помяловского сблизился с редакцией «Современника», где в том же году была напечатана его повесть Подлиповцы, открывшая период активного сотрудничества молодого писателя с журналом и дружбе с его издателем Н.А.Некрасовым. Правдивое и безжалостное в своей фактографической точности изображение жизни нищей и обездоленной пореформенной деревни отдаленного по тем временам края – Пермской губернии вывело автора Подлиповцев в ряд наиболее ярких представителей бытописательно-обличительной отечественной литературы середины 19 в. Подлиповцы явились новой формой повести из народной жизни, в основе которой лежала не беллеристическая интрига, но социальная коллизия, а описательность традиционного этнографического очерка обогащалась историко-критическим динамизмом. Следующее произведение Решетникова, опубликованное в «Современнике», повесть Ставленник (1867), продиктованная намерением автора создать «роман из духовной жизни», перекликалась с Очерками бурсы Помяловского.
Летом 1864 Решетников познакомился со своей землячкой, выпускницей Петербургского повивального института С.С.Каргополовой, которая вскоре стала его женой и сподвижницей. В 1865 писатель совершил длительную поездку на Урал (Пермь, Соликамск, Усолье, Чердынь, Тагил), собирая материал для задуманной им серии этнографических очерков о горнозаводских рабочих (с этой целью в Мотовилихе сам Решетников работал на Демидовском заводе), следствием чего стали романы Горнорабочие (1866); Глумовы (1866–1867), где впервые в русской литературе была показана забастовка, которой рабочие встретили манифест о «царской воле» – крестьянскую реформу 1861; Где лучше (1868), по композиции близкий поэме Некрасова Кому на Руси жить хорошо, повествующий об уральцах, ушедших после реформы «из земли рабства» искать своей доли, испытавших муки на соляных и золотых приисках, строительстве железной дороги и, наконец, оказавшихся в Петербурге.
Ни один из упомянутых романов, публиковавшихся на страницах журналов «Современник», «Русское слово», «Отечественные записки», из-за цензурных и иных обстоятельств не был завершен, однако в совокупности с очерками Рабочие лошади, На большой дороге (оба 1866), Очерки обозной жизни (1867) они предложили масштабную панораму жизни рабочего Урала.
Умер Решетников в Петербурге 9 (21) марта 1871.

Read an Excerpt

Деревня Подлипная очень непривлекательна на вид. Она состоит из шести домиков, построенных по левую сторону дороги, идущей от других деревень, и разбросанных по неровной местности так, что один домик стоит выше другого, другой около дороги, а третий и прочие пятятся к лесу. Домики эти – четыре с крышами, два без крыш – с соломою на потолке, с слюдою в оконных рамах, с стайками и плетушками, огорожены так: вколотили в землю несколько тонких березовых кольев, да и связали за них, параллельно к земле, где по две, где по три березки, и назвали плетнем. Ворот в Подлипной вовсе нет. Добро бы лесу не было, а то кругом деревни лес высокий и густой, все береза да сосна, можно бы эво какие дома построить и заплоты дощаные с воротами сделать… «А пошто? – спросит подлиповец, не понимая, – А и так, тожно, баско!..» За дровами не видится риг или зародов сена, нет огородов с овощами. Только направо заметны гряды с капустой, морковью и преимущественно картофелем. Самая местность тоже непривлекательна, хоть зимой, хоть летом. Против домиков, через дорогу, за грядами, большое поле, а за полем тянется большое болото, поросшее мелкими кустарниками березы, ели или липы. Летом досадно становится, как посмотришь на поля: земля кое-как вспахана, кое-где на засохших кочках видится травка, да разве две-три лошади шатаются по полю, да и то недолго: они идут в лес, там больше травы. «Пробовали, – сказывают подлиповцы, – уж как вспахивали землю: и поздно, и рано, да проку нет. Вспахаешь, – стужа настанет либо дождь, потом жара: все окоченеет, а там дождь, иней, снег… Пробовали и за хлебушком ходить, да все не в толк: только начинает созревать хлеб, – баско! вдруг дожди, заморозки, снег… Поплачешь, погорюешь, да и скосишь травку божью, измелешь и ешь так с горячей водой, либо настоящей мучки смешаешь али коры осиновой, либо липовой наскоблишь…» Зимой частые ветры да вьюги по полю, снега большие до пол-окон заметают домики, а которые ниже, то и до крыш, а дороги и след простыл. Мало в этой деревне видится жизни. Летом еще можно увидать мужчину или женщину или ребят на поле или около домиков, но зато не слышится веселого говора, не слышится песен, у всех точно какое-то горе, какое-то болезненное состояние. На что дети – и те резвятся как-то словно нехотя: побежит, упадет, заплачет и побежит домой; даже лошади, коровы и свиньи ходят как-то сонно; одни только девять куриц да два петуха бегают скоро, и воздух оглашается криком крестьян на животных, лаем одной собаки, единственного деревенского сторожа, уцелевшей каким-то чудом от бойни хозяина, желавшего употребить ее шкуру на шапку, криком кур, маленьких ребят да чириканьем коростелей в болоте… Зимой еще хуже. Тогда все дома точно погребены снегом, на дороге целую неделю не видать следов человеческих, все как будто спряталось, только кой-где корова промычит да рыщет по полю собака. Так вот и кажется, что люди вымерли или напала на них спячка. В самих домах тоже не лучше. Самое худое время – это зима. Везде бедная обстановка, нечистота, плач и стоны; половина лежит, половина сидит молча или что-нибудь делает, ругая работу, ругая себя и все окружающее. Словно всем им жизнь опротивела, все чем-то мучатся, всем постыл свет божий… А есть между ними и молодые ребята, и молодые девушки; правда, нет красивых, но все-таки и у них есть своя зазнобушка, тоска невыносимая, зависть лютая… Живут в этой деревне государственные крестьяне Чудиновской волости, Чердынского уезда, бедные люди, каких много в северной части этого уезда, но еще беднее прочих крестьян. У крестьян прочих деревень есть какая-нибудь промышленность, природа дает им что-нибудь для сбыта, а эти просто держатся словно чудом. Уж как они ни возделывали землю, как ни молились своим пермякским богам, чтобы хлебушко свой был, – нет ничего. Просили они и попа сельского помолиться его богу, – и тут не помогло. Так и бросили поле, и вот уже второй год, как поле стоит нетронутым и дает только небольшую травку животным. Купить хлеба подлиповцам не на что. Положим, они нарубят леса, но куда везти? город от них в ста верстах. Положим, скосят в лесу траву, и можно будет излишек продать; опять-таки город далеко, а в других деревнях и селах свое сено, свои дрова и свой лес, – каждый бы сам продал. Вот они, сделав кадки, наберухи, лапти, везут это на продажу в город, но там и без них много таких горемык, как подлиповцы, и всякий сбывает за бесценок, лишь бы хлебушка купить. ...

Customer Reviews

Most Helpful Customer Reviews

See All Customer Reviews