Tysjacha dush: Russian Language

Tysjacha dush: Russian Language

by Aleksej Pisemskij

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Product Details

ISBN-13: 9781783846009
Publisher: Glagoslav E-Publications
Publication date: 09/26/2013
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 551
File size: 2 MB

About the Author

Писемский Алексей Феофилактович (1821 - 1881), прозаик. Родился 11 марта (23 н.с.) в селе Раменье Костромской губернии в небогатой дворянской семье. Детские годы провел в Ветлуге, где его отец, подполковник в отставке, служил городничим. В 1934 - 40 учился в костромской гимназии, по окончании которой поступил в Московский университет на математическое отделение философского факультета. "Научных сведений... приобрел немного, зато познакомился с Шекспиром, Гёте, Руссо, Воль-тером, Гюго, сознательно оценил русскую литературу" - так скажет о своих студенческих годах Писемский. Окончив в 1844 университет, переехал в деревню, но вскоре поступил на службу в костромскую палату, где прослужил несколько лет. Служебные поездки по губернии дали писателю богатый материал для творчества. Первым опубликованным произведением Писемского был рассказ "Нина" (1848), но настоящую известность ему принесла повесть "Тюфяк" (1850). Уже первые повести поставили его в один ряд с лучшими писателями того времени. В 1953 Погодиным были изданы "Повести и рассказы" Писемского в трех томах, куда вошли уже известные его произведения: "Комик", "Брак по страсти", "Ипохондрик" и др. Его отношения с "молодой редакцией" "Москвитянина" (А.Островский, А.Григорьев и др.) все больше укреплялись. В "Москвитянине" был опубликован первый рассказ из серии "Очерки из крестьянского быта" - "Питерщик", затем последовали "Леший" (1853) и "Плотничья артель" (1855), позже - "Старая барыня" и "Батька" (1862). Выйдя в отставку и переехав зимой 1954 в Петербург, он сближается с редакцией "Современника", но печатается и в других изданиях. В 1856 уезжает на восемь месяцев в организованную Морским министерством экспедицию на берега Каспийского моря с целью исследования быта населения, занимающегося рыболовством. Вернувшись, печатает ряд очерков и приступает к работе над одним из главных своих произведений, романом "Тысяча душ", который был напечатан в "Отечественных записках" в 1858. Важное место в творчестве Писемского заняла также пьеса "Горькая судьбина" (1859), за которую он в 1860 получил премию Академии наук. В 1860 становится ответственным редактором "Библиотеки для чтения". Выступает с рядом фельетонов, направленных против революционно-демократической журналистики ("Искры" и "Современника"). Редакторы "Искры" вызвали Писемского на дуэль, которая, к счастью, не состоялась. В 1860 - 70-е годы писатель утратил свое влияние в литературе, хотя продолжал интенсивно работать. В эти годы пишет драмы и романы: "Былые соколы" (1864), "Птенцы последнего слета" (1865), "Хищник" (1873), "Просвещенное время" (1875) и др. В 1877 вышел роман "Мещане", вызвавший много отзывов в печати, высоко оцененный Тургеневым. Публикация последнего романа "Масоны" закончилась в конце 1880 в журнале "Огонек" за несколько месяцев до смерти Писемского. Он умер 21 января (2 февраля н.с.) 1881.

Read an Excerpt

В приказах гражданского ведомства было, между прочим, сказано: "Увольняется штатный смотритель эн-ского уездного училища, коллежский асессор Годнев с мундиром и пенсионом, службе присвоенными"; потом далее: "Определяется смотрителем эн-ского училища кандидат Калинович".

Прочитав этот приказ, автор невольно задумался. "Увы! - сказал он сам себе. - В мире ничего нет прочного. И Петр Михайлыч Годнев больше не смотритель, тогда как по точному счету он носил это звание ровно двадцать пять лет. Что-то теперь старик станет поделывать? Не переменит ли образа своей жизни и где будет каждое утро сидеть с восьми часов до двух вместо своей смотрительской каморы?"

В Эн-ске Годнев имел собственный домик с садом, а под городом тридцать благоприобретенных душ. Он был вдов, имел дочь Настеньку и экономку Палагею Евграфовну, девицу лет сорока пяти и не совсем красивого лица. Несмотря на это, тамошняя исправница, дама весьма неосторожная на язык, говорила, что ему гораздо бы лучше следовало на своей прелестной ключнице жениться, чтоб прикрыть грех, хотя более умеренное мнение других было таково, что какой уж может быть грех у таких стариков, и зачем им жениться?

Петра Михайлыча знали не только в городе и уезде, но, я думаю, и в половине губернии: каждый день, часов в семь утра, он выходил из дома за припасами на рынок и имел, при этом случае, привычку поговорить со встречным и поперечным. Проходя, например, мимо полуразвалившегося домишка соседки-мещанки, в котором из волокового окна{4} выглядывала голова хозяйки, повязанная платком, он говорил:

- Здравствуй, Фекла Никифоровна.

- Здравствуйте, батюшка Петр Михайлыч, - отвечала та.

- Давно ли из губернии воротилась?

- Вчерашним днем, сударь, прибыла. Не на конной, батюшка, подводе, пешком отшлепала по экой по грязи.

- Как дела-то идут?

- Дела мои, Петр Михайлыч, по начальству пошли.

- Ну, коли по начальству, так хорошо.

- Да хорошо ли, отец мой?

- Хорошо... хорошо... - говорил Годнев, идя далее.

Сказать правду, Петр Михайлыч даже и не знал, в чем были дела у соседки, и действительно ли хорошо, что они по начальству пошли, а говорил это только так, для утешения ее.

У каменного купеческого дома стоял кучер в накинутом на плечи полушубке, и его Петр Михайлыч считал за нужное обласкать.

- Что, брат, объездил ли лошадку-то? - спрашивал он.

- Нешто-с... выламывается поманеньку, - отвечал тот.

- Видел я... видел... Ты молодец... ловкий ездок!

Кучер самодовольно улыбался.

Мясную лавку, куда шел Годнев, купец только еще отпирал.

- Эге, Силиверст Петрович, поздненько нынче выплыл, - говорил Годнев.

- Что делать, Петр Михайлыч! Позамешкался грешным делом, - отвечал купец. - Что парнишко-то мой: как там у вас? - прибавлял он, уходя за прилавок.

- Что парнишко? Ничего, хорошо: способности есть; резов только; вчера опять два стекла в классе вышиб, - отвечал Петр Михайлыч.

- Фу ты, господи, твоя воля! - восклицал купец, пожимая плечами. - Что только мне с этим парнем делать - ума не приложу; спуску, кажись, не даю ему ни в чем, а хошь ты брось!

- Ну, зачем же? Чересчур не надобно: хуже заколотишь.

- Заколотишь его, пострела, как бы не так! - возражал купец и потом прибавлял: - Говядинки, что ли, прикажете отвесить?

- Да, сударь, хоть говядинки; смотри, только помягче.

- Неужели жесткой! Худой вам не отпустим... худое мы про генеральш здешних бережем.

- Ну, вот уж и про генеральш! Экой вы, торговый народ, зубоскалы!

- Право, так. Не знаем только, куда эта барыня с почтмейстером деньги берегут.

Петр Михайлыч только усмехался и качал головой. ...

Customer Reviews

Most Helpful Customer Reviews

See All Customer Reviews