V vodovorote: Russian Language

V vodovorote: Russian Language

by Aleksej Pisemskij

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Overview

Писемский создал один из самых обаятельных в его творчестве образов — образ нигилистки Елены Жиглинской. Писатель восхищен человеческими качествами своей героини, но избранный ею путь считает ошибочным. О ее судьбе и не только - в гениальной книге Алексея Писемского «В вобовороте».

Aleksej Pisemskij – V vodovorote

Product Details

ISBN-13: 9781783846023
Publisher: Glagoslav E-Publications Ltd
Publication date: 09/26/2013
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 505
File size: 2 MB

About the Author

Писемский Алексей Феофилактович (1821 - 1881), прозаик. Родился 11 марта (23 н.с.) в селе Раменье Костромской губернии в небогатой дворянской семье. Детские годы провел в Ветлуге, где его отец, подполковник в отставке, служил городничим. В 1934 - 40 учился в костромской гимназии, по окончании которой поступил в Московский университет на математическое отделение философского факультета. "Научных сведений... приобрел немного, зато познакомился с Шекспиром, Гёте, Руссо, Воль-тером, Гюго, сознательно оценил русскую литературу" - так скажет о своих студенческих годах Писемский. Окончив в 1844 университет, переехал в деревню, но вскоре поступил на службу в костромскую палату, где прослужил несколько лет. Служебные поездки по губернии дали писателю богатый материал для творчества. Первым опубликованным произведением Писемского был рассказ "Нина" (1848), но настоящую известность ему принесла повесть "Тюфяк" (1850). Уже первые повести поставили его в один ряд с лучшими писателями того времени. В 1953 Погодиным были изданы "Повести и рассказы" Писемского в трех томах, куда вошли уже известные его произведения: "Комик", "Брак по страсти", "Ипохондрик" и др. Его отношения с "молодой редакцией" "Москвитянина" (А.Островский, А.Григорьев и др.) все больше укреплялись. В "Москвитянине" был опубликован первый рассказ из серии "Очерки из крестьянского быта" - "Питерщик", затем последовали "Леший" (1853) и "Плотничья артель" (1855), позже - "Старая барыня" и "Батька" (1862). Выйдя в отставку и переехав зимой 1954 в Петербург, он сближается с редакцией "Современника", но печатается и в других изданиях. В 1856 уезжает на восемь месяцев в организованную Морским министерством экспедицию на берега Каспийского моря с целью исследования быта населения, занимающегося рыболовством. Вернувшись, печатает ряд очерков и приступает к работе над одним из главных своих произведений, романом "Тысяча душ", который был напечатан в "Отечественных записках" в 1858. Важное место в творчестве Писемского заняла также пьеса "Горькая судьбина" (1859), за которую он в 1860 получил премию Академии наук. В 1860 становится ответственным редактором "Библиотеки для чтения". Выступает с рядом фельетонов, направленных против революционно-демократической журналистики ("Искры" и "Современника"). Редакторы "Искры" вызвали Писемского на дуэль, которая, к счастью, не состоялась. В 1860 - 70-е годы писатель утратил свое влияние в литературе, хотя продолжал интенсивно работать. В эти годы пишет драмы и романы: "Былые соколы" (1864), "Птенцы последнего слета" (1865), "Хищник" (1873), "Просвещенное время" (1875) и др. В 1877 вышел роман "Мещане", вызвавший много отзывов в печати, высоко оцененный Тургеневым. Публикация последнего романа "Масоны" закончилась в конце 1880 в журнале "Огонек" за несколько месяцев до смерти Писемского. Он умер 21 января (2 февраля н.с.) 1881.

Read an Excerpt

По солнечной стороне Невского проспекта, часов около трех пополудни, вместе с прочею толпою, проходили двое мужчин в шляпах и в пальто с дорогими бобровыми воротниками; оба пальто были сшиты из лучшего английского трико и имели самый модный фасон, но сидели они на этих двух господах совершенно различно. Один из них был благообразный, но с нерусскою физиономией, лет 35 мужчина; он, как видно, умел носить платье: везде, где следует, оно было на нем застегнуто, оправлено и вычищено до последней степени, и вообще правильностью своей фигуры он напоминал даже несколько модную картинку. Встретившийся им кавалергардский офицер, приложив руку к золотой каске своей и слегка мотнув головой, назвал этого господина: - "Здравствуйте, барон Мингер!" - "Bonjour!"*, - отвечал тот с несколько немецким акцентом. На товарище барона, напротив того, пальто было скорее напялено, чем надето: оно как-то лезло на нем вверх, лацканы у него неуклюже топорщились, и из-под них виднелся поношенный кашне. Сам господин был высокого роста; руки и ноги у него огромные, выражение лица неглупое и очень честное; как бы для вящей противоположности с бароном, который был причесан и выбрит безукоризнейшим образом, господин этот носил довольно неряшливую бороду и вообще всей своей наружностью походил более на фермера, чем на джентльмена, имеющего возможность носить такие дорогие пальто. Несмотря на это, однако, барон, при всем своем старании высоко-прилично и даже гордо держать себя, в отношении товарища своего обнаруживал какое-то подчиненное положение. Перед одним из книжных магазинов высокий господин вдруг круто повернул и вошел в него; барон тоже не преминул последовать за ним. Высокий господин вынул из кармана записочку и стал по ней спрашивать книг; приказчик подал ему все, какие он желал, и все они оказались из области естествознания. Высокий господин принялся заглядывать в некоторые из них, при этом немножко морщился и делал недовольную мину.

- А что, - начал он каким-то неторопливым голосом и уставляя через очки глаза на приказчика, - немецкие подлинники можно достать?

- Можно-с, - отвечал тот.

- Достаньте, пожалуйста, - протянул опять высокий господин, - и пришлите все это в Морскую, в гостиницу "Париж", Григорову... князю Григорову, - прибавил он затем, как бы больше для точности.

Во все это время барон то смотрел на одну из вывешенных новых ландкарт, то с нетерпением взглядывал на своего товарища; ему, должно быть, ужасно было скучно, и вообще, как видно, он не особенно любил посещать хранилище знаний человеческих.

- Vous dinez aujourd'hui chez votre oncle?* - спросил он тотчас же, как они вышли из магазина.

- Д-да! - отвечал протяжно Григоров.

- Je viendrai aussi!* - подхватил скороговоркой барон.

- Bien!* - проговорил, как бы по механической привычке и совершенно чистым акцентом, князь. - Приходите! - поспешил он затем сейчас же прибавить.

Барон вскоре раскланялся с ним и ушел в один из переулков; князь же продолжал неторопливо шагать по Невскому. Мелькающие у него перед глазами дорогие магазины и проезжавшие по улицам разнообразные экипажи нисколько не возбуждали его внимания, и только на самом конце Невского он, как бы чем-то уколотый, остановился: к нему, как и к другим проходящим лицам, взывала жалобным голосом крошечная девочка, вся иззябшая и звонившая в треугольник. Князь проворно вынул свой бумажник, вытащил из него первую, какая попалась ему под руку, ассигнацию и подал ее девочке: это было пять рублей серебром. Крошка от удивления раскрыла на него свои большие глаза, но князь уже повернул в Морскую и скоро был далеко от нее. Затем он пришел в гостиницу "Париж" и вошел в большой и нарядный номер. ...

Customer Reviews