Mocart: Russian Language

Mocart: Russian Language

by Valerij Brjusov

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Product Details

ISBN-13: 9781783846948
Publisher: Glagoslav E-Publications
Publication date: 10/14/2013
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 74
File size: 2 MB

About the Author

Валерий Яковлевич Брюсов родился 13 декабря 1873 года в Москве, в купеческой семье. Дома получил хорошее образование, в восьмилетнем возрасте начал писать стихи. Первая публикация Валерия Яковлевича была в детском журнале "Задушевное слово", когда Брюсову исполнилось всего 11 лет. С 1885 по 1893 годы Брюсов обучался в гимназии, с 1893 по 1899 годы учился в Московском университете на историко-филологическом факультете, который окончил с дипломом 1-й степени. Еще в студенческие годы Брюсов издал сборник "Русские символисты" ( выпуски 1-3, 1894 - 1895), состоявший в основном из его собственных стихов. В 1899 году Брюсов становится одним из организаторов издательства "Скорпион", в 1900 году издает книгу "Третья стража", которая знаменует его переход к поэзии символизма. С 1901 по 1905 годы под руководством Брюсова создавался альманах "Северные цветы", с 1904 по 1909 годы Брюсов занимался редактированием журнала "Весы", являвшимся центральным органом символистов. Выходят такие поэтические сборники Брюсова, как "Граду и миру" (1903), "Венок" (1906), "Все напевы" (1909). Много внимания поэт уделял и прозе, им написаны роман "Алтарь победы" (1911 - 1912), сборник рассказов "Ночи и дни" (1913), повесть "Обручение Даши" (1913) и другие работы. Брюсов приобрел репутацию мэтра литературы, его почитают, как "первого в России поэта" (А.А.Блок), "восстановившего позабытое со времен Пушкина благородное искусство просто и правильно писать" (Н.Гумилев). Октябрьскую революцию 1917 года валерий Брюсов встретил как праздник освобождения от оков самодержавия. В 1920 году поэт вступил в партию большевиков, возглавил президиум Всероссийского союза поэтов. Брюсовым был организован Высший литературно-художественный институт, где Валерий Яковлевич стал первым ректором. Однако жизнь Брюсова оказалась недолгой, 9 октября 1924 года он умер в Москве.

Read an Excerpt

Где-то на башенных часах не спешно пробило два часа ночи. Протяжный бой с перезвоном колокольчиков как бы разбудил Латыгина. От выпитого вина, — вернее, спирта, разбавленного водой, — мысли сплетались бессвязно, путались в какие-то узлы и вдруг обрывались. До сих пор он шел машинально, как будто ноги сами вели его, и теперь вдруг заметил, что идет по неверному пути. Бессознательно Латыгин направлялся к той плохонькой гостинице, где жил два года назад, при своем приезде в X., да и жил-то недолго, всего несколько недель.

Латыгин остановился и огляделся. Центр города, с каменными небоскребами, с зеркальными окнами магазинов, с электрическими лунами, с широкими асфальтовыми тротуарами, остался далеко позади. Начиналось предместье, ведущее к — скому вокзалу, и вдаль уходила широкая улица, обставленная заборами да деревянными двухэтажными домишками, среди которых одиноко высились два-три кирпичных гиганта, бесстильных, ярко выраженного типа «доходных домов». Кругом было пусто: ни одного извозчика, ни одного прохожего. Во всех окнах уже было темно; светилось только одно окошко, в большом доме, почти под крышей: какой-то труженик, должно быть, урывал часы у своего сна, чтобы добыть несколько лишних рублей, если не копеек.

Надобно было идти домой. Латыгин ясно сознавал это сквозь хмельной туман, застилавший мысли. Куда же, как не домой? Круто свернув в переулок, почти не освещенный, — тускло горели керосиновые фонари, уже погашенные через один, — Латыгин зашагал быстрее. После еще нескольких поворотов замелькали слишком знакомые дома и заборы с запертыми воротами, наизусть известные вывески, те же ямы на изрытом тротуаре, те же доски через постоянные лужи. Куда же, как не домой? Но в то же время идти домой было почти страшно.

Латыгину отчетливо представилось лицо жены Мины, которая, вероятно, ждет его. Она знает, что сегодня он получил деньги, двадцать пять рублей, и догадывается, что он не устоял пред искушением — пошел к Карпову, у которого 1 и 20 числа сходятся играть на товарищеских началах. Полгода назад Латыгин проиграл у Карпова пятьдесят рублей — деньги, которые следовало отдать за дочь в гимназию. Мина, может быть, думает, что и сегодня все полученные деньги остались там же. Она встретит попреками, жалобами и, что всего мучительнее, будет права... Да! в их положении должно теперь рассчитывать каждую копейку, а Латыгин действительно проиграл, не все деньги, но все же шесть рублей, и за карты и за вино заплатил два; от 25 осталось 17, да! 17... Латыгин потрогал карман, где лежало портмоне с этими деньгами.

Потом Латыгину представилось лицо дворника, который будет отпирать ворота: грубое, дерзкое лицо хама, раболепствующего перед теми, кто бросает ему на чай полтинник, и оскорбляющего тех, кто лишь изредка сует ему в руку гривенник. Латыгину стало почти физически больно, когда вспомнились унизительные подробности того, как дворник, заглянув в окошечко и узнав пришедшего, не спешит отворять ворота, потом запахивает их, едва дав пройти, и еще злобно что-то ворчит вслед, нарочно почти громко, чтобы были слышны ругательные слова. Вспомнились стихи Пушкина:

О бедность, бедность,

Как унижает сердце нам она!

Но сейчас же вспомнились другие стихи великого поэта, вспомнился «Моцарт и Сальери». Соседи, в насмешку, прозввли Латыгина — Моцартом как музыканта, скрипача. Они не знают, как они близки к правде:

Ты, Моцарт, — бог, и сам того не знаешь!

Как некий Херувим,

Он несколько занес нам песен райских...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Что пользы, если Моцарт будет жив?

Латыгин был уже у своих ворот. ...

Customer Reviews

Most Helpful Customer Reviews

See All Customer Reviews