Serzhant Ivan Ivanovich Ivanov, ili vse zaodno

Serzhant Ivan Ivanovich Ivanov, ili vse zaodno

by Nestor Kukol'nik

NOOK Book(eBook)

$3.99

Available on Compatible NOOK Devices and the free NOOK Apps.
WANT A NOOK?  Explore Now
LEND ME® See Details

Product Details

ISBN-13: 9781784228828
Publisher: Glagoslav E-Publications
Publication date: 01/08/2014
Sold by: Barnes & Noble
Format: NOOK Book
Pages: 54
File size: 1 MB

About the Author

Кукольник Нестор Васильевич (8 (20) сентября 1809, Санкт-Петербург — 8 (20) декабря 1868, Таганрог) — русский писатель, поэт, драматург.
Родился в Петербурге в семье учёного и педагога В. Г. Кукольника. Учился в Нежинской гимназии высших наук князя Безбородко, вместе с одноклассниками, в т.ч. Е.П. Гребенкой и Н.В. Гоголем, издавал рукописный журнал «Звезда». Выпущен из гимназии в 1829 году без аттестата как один из основных обвиняемых по «делу о вольнодумстве», начатом по доносу вскоре после декабрьских событий 1825 года (Восстание декабристов).
После окончания гимназии Нестор Кукольник перебрался в Вильно, где с 1825 года профессором университета служил его старший брат Павел Кукольник. В 1829—1831 годах преподавал в Виленской гимназии русскую словесность и издал в 1830 на польском языке практический курс русской грамматики. Там же продолжал свои литературные опыты.
В 1831 году Кукольник возвращается в Петербург, служит на различных должностях (в 1837–1839 переводчик с польского в Капитуле российских орденов). На этот период приходится расцвет литературной деятельности Нестора Кукольника. Он публикует «интермедию-фантазию» Тартини и «драматическую фантазию» в стихах Торквато Тассо (обе 1833), привлекшую внимание литературной общественности и публики (В.К. Кюхельбекер признал ее «лучшей трагедией на русском языке»). Широкую же известность творчество Кукольника получило в 1834 году, когда на сцене Александринского театра в бенефис В. Каратыгина была поставлена «Рука Всевышнего отечество спасла», имевшая шумный успех. Драма была одобрена императором Николаем I. Отрицательная рецензия на пьесу в «Московском телеграфе» Н.А. Полевого привела к закрытию журнала (из тогдашних эпиграмм: «Рука Всевышнего три чуда совершила: / Отечество спасла, поэту ход дала и Полевого задушила»).
Последовавшая за успехом серия исторических драм Кукольника проводила патерналистскую идею «демократической монархии», в духе казенного патриотизма изображая органичное единение, вопреки «боярской» смуте, народных масс и царя – высшего выразителя национальной воли: «Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский», «Роксолана» (обе 1835), «Князь Даниил Дмитриевич Холмский» (1840), «Генерал-поручик Паткуль» (1846), «Статуя Христофа в Риге, или Будет война!» (1860) и др.

Read an Excerpt

Недалеко от провинциального города Костромы, почти по соседству с Татарскою слободою, на небольшой возвышенности, стоял барский двор вдовы Ландышевой; несколько повозок и привязанные к ним лошади не оставляли никакого сомнения, что у Варвары Сергеевны гости, а по опрятному виду и лошадей, и повозок, и сбруи можно было заключить безошибочно, что гости из города высокого ранга, потому что между разного рода рыдванами была и карета! В Костроме -- карета! И когда? В начале XVIII столетия! Неудивительно, что у самых ворот стояла толпа зевак обоего пола из большой соседней вотчины Варвары Сергеевны да из Татарской слободы.

-- Знать, Ерема, сам воевода в этой избе приехал,-- сказал Иван, высокий и статный парень в дешевом, но опрятном кафтане.

-- Видишь,-- отвечал Ерема, указывая на карету,-- и окна в избе поотворяли, стало быть, проветривают.

-- Вестимо, проветривают! А что, Ерема, когда бы нам с Домной в воскресенье да к венцу на таком диве поехать!

-- Видишь, выдумал! Воевода -- полковник, так ему и по чину в такой повозке ездить. А ты и в санях доедешь!

-- Лишь бы только доехать. Что-то барыня скажет? Вот мы и теперь с Домной пришли позволенья просить. Ан тут гостей нанесло из города! Станет она с холопьями толковать.

-- Ну, так завтра!

-- Не ровен час, Ерема. Как барич дома, да не спит, так к барыне приступу нет. Надо так уноровить, чтобы барич с татарами псов гонял по полю, али чтобы по Волге дичь стрелял с дядькой, али чтобы, где ни есть, к девушкам приставал. А так еще, чего доброго, наткнешься на беду.

-- Да, шутник барич, нечего сказать.

-- Хорош шутник! Третью невесту от Андрюшки во двор оттягал. Дитя, говорит барыня; борони Бог от такого дитяти!

В это самое время на небольшом коне подъехал молодой человек лет осемнадцати. Он был одет в короткий полушубок тонкого синего сукна с бобровой опушкой, на голове -- соболья шапочка с кутасиком, как тогда носили дворянские дети. За ним на огромном донкихотовском Россинанте во весь галоп скакал Ефремыч, дядька Ландышева. И руки, и ноги, болтаясь, показывали, как он спешил за дорогим питомцем. Наконец несколько человек верховых (так и назывались) заключали поезд. Володя наскакал на толпу и кричал, размахивая плетью: "Раздавлю, раздайся!" Бедные зрители разбежались, один только Иван, схватив за руку дорогую свою Домну, посторонился с дороги и не бежал от наездника дальше. Володя грозно посмотрел на смелого холопа, на Домну и вскрикнул:

-- Тьфу ты, черт, какая хорошенькая!

В одно мгновение соскочил с лошади, подал уздцы Ивану и сказал, не глядя на него:

-- Держи, болван! Из чьей ты волости, красавица?

-- А вон из Кудиновки,-- отвечала девушка, покраснев по уши.

-- Из нашей волости! Да как же я про тебя ничего не знал? Видишь ты, старый черт! Что ты, верно, для себя ее прятал?!

Это обращение относилось к Ефремычу. С трудом удержав сухопарого, вислоухого своего коня, Ефремыч отвечал почтительно:

-- Володимер Степаныч, а Володимер Степаныч! Того... Ведь всех не усмотришь!

-- Знаю я тебя, старый кот! Сам ты лакомка. Мало тебе, что ли, после барина остается? Как тебя зовут, душка? -- спросил он девушку.

-- Домной,-- отвечала она и заплакала. ...

Customer Reviews

Most Helpful Customer Reviews

See All Customer Reviews